ИСТОРИЯ ХРИСТИАНА ГАППЕЛЯ

Мы продолжаем серию публикаций отрывков из рукописи нашего посто­янного читателя и давне­го друга Вольдемара Христиановича Гаппеля.

А назавтра начался октябрь 1941 года… Погода становилась холоднее, а всем людям ещё и голоднее, так как в другие дни выдавался только сухой паёк и только один раз в день. С каждым днём всем становилось труднее и холоднее и появилось много больных. На небольших остановках мужчины с посудой разбе­гались на поиски горячей воды. Однако редко кому удавалось найти ее, так как солдаты быстро загоняли всех в вагоны.

Через три дня сообщили, что поезд идёт на Алтай. Состав стал идти всё мед­леннее, а днём половину времени стоял обычно в какой-нибудь небольшой дерев­не на разъезде. Продукты получали раз в день на больших станциях, но всегда в спешке и со скандалами. Женские и дет­ские слезы не высыхали.

Через неделю солдаты сообщили, что Алтай не принимает переселенцев и по­езд пойдет дальше. На остановках всё чаще стали приглашать врачей, так как много было больных, особенно просту­женных. А поезд шел на север – уже в Новосибирскую область. Теперь на оста­новках искали лопаты – надо было хоро­нить умерших.

А октябрь в Новосибирской области всех очень напугал настоящими мороза­ми по ночам. Вскоре появилась потреб­ность в отоплении вагонов. На станциях мужчины бегали к начальству и выпраши­вали металлические небольшие печурки с народным названием «буржуйки». Так печки называли, шутя из-за того, что они много «пожирали» дров, а при езде в прохладных вагонах очень быстро осты­вали. А женщины говорили, что эти «бур­жуйки» тепло дают быстро, да мало, как буржуи. Однако, как бы ни шутили по по­воду печек, но они давали возможность всем женщинам вскипятить чайник или кастрюлю для срочной семейной необхо­димости, особенно для детей. За всю до­рогу в привокзальной бане пришлось по­мыться только один раз. Теперь все стали сожалеть, что мало взяли теплых вещей, ведь на станциях редко кому удавалось купить что-либо теплое.

В Новосибирске на большом вокзале отцепили половину вагонов и отправили их в за­падном направлении. Уже на следующей большой остановке в Чулыме Христиан узнал у местных жителей, что во всех деревнях поселили много немцев из разных областей.

Христиан очень расстроился, что ни­где ему не удавалось встретить маркс­штадтских жителей – своих земляков. А следующая остановка солдатами была весело объявлена конечной. Это была тоже большая станция «Каргат-городок» – так сказал местный житель. Всем было приказано быстро выгружаться. Но выхо­дить никто не спешил – на улице уже был мороз, и земля была уже застывшая.

На соседней улице было много лю­дей, приехавших на телегах. Ржанье их лошадей было слышно даже на вокзале. Мужчины поинтересовались у сопрово­ждающих солдат, что это за люди. Как оказалось, это были деревенские жите­ли, которые приехали забирать пересе­ленцев. Чуть позже к Христиану подошёл бородатый мужчина и поинтересовался, есть ли кузнец среди прибывших? Хри­стиан ответил, что насчет кузнецов не знает, но он сам мастер-металлург. Тут бородатый сразу ушел в здание вокзала. Христиан удивился и подумал, что чем-то обидел его. Даже плохого слова никакого не сказал, а тот сразу ушёл. Но борода­тый оказался хитрым и на вокзале у на­чальника поезда выяснил, как фамилия у мастера-металлурга.Через полчаса к Христиану подошли два солдата с не­сколькими тепло одетыми мужчинами, которые были похожи на извозчиков. Бородатый кнутом указал на Христиана и сказал, что этого кузнеца-металлурга он забирает к себе. Мужчины быстро по­грузили вещи семьи Христиана на две телеги и ещё двух человек с вещами на третью телегу. Подводы отъехали к длин­ному обозу ещё пустых телег, и борода­тый приказал, чтобы его ждали, и с не­сколькими мужиками вновь быстро ушли к вокзалу. Только когда начало темнеть, половина уже нагруженного обоза мед­ленно отъехала от вокзальной улицы и направилась в сторону, где ещё брезжил закат холодного вечера. А через пару ча­сов бородатый, которого звали Матвеем, объявил всем, что они будут ночевать в двух домах, что стоят на самом краю деревни. Предупредил, что утром всем придётся рано встать, так как ждёт всех дальняя дорога почти в сотню киломе­тров. Обоз ехал два дня, а на третью ночь остановился в селе Коч­ки Новосибирской области. Христиан в дороге успел по­знакомиться с тем самым бородачом. Это был сибиряк 65 лет от роду. Звали его Матвеем Острецом. Он рассказывал о своей деревне Букреево Плесо, что расположилась вблизи села Черновка Кочковского района.

До конечного пункта оставалось около 50 километров, когда подводы свернули на постоялый двор. Матвей сообщил, что здесь они отдохнут примерно час, по­сле чего вновь отправятся в путь. А пока можно погреться и подкрепиться горя­ченьким. Матвей приказал дать лошадям овса и сена, а сам куда-то ушел. Через полчаса дед Матвей вошёл в трактир, где сидели путники. В руках у него были те­логрейки. Как оказалось, вещи он купил у своих знакомых для детей Христиана. Услышав этот разговор, хозяин тракти­ра тоже предложил купить у него теплые вещи, на что путники с радостью согласи­лись. Мороз и снег в начале октября на­пугали жителей Поволжья. Там, на Волге, снега в начале октября никогда не было. Поев и одевшись теплее, путники отпра­вились дальше. Почти всю оставшуюся дорогу дед Матвей шёл позади телег и расспраши­вал Христиана, так ли хорошо он владеет кузнечным делом. Сможет ли он ремон­тировать телеги и плуги? Христиан ста­рался его успокоить и рассказал немного о том, что родился в деревне и вместе с отцом ему приходилось всё это делать. Так он и научился кузнечному делу, а ког­да уже женился, то выучился на мастера-металлурга, а диплом получил в Москве.

Дед Матвей рассказал, что он уже дважды встречал немцев, но вот кузнеца не нашел, а в их глубинке, в такой отда­ленной деревне уже второй год нет куз­неца. Забрали бедолагу в каталажку за то, что много болтал и народ баламутил. Христиан обрадовался, что во многих де­ревнях есть приезжие немцы. Позже он узнал, что до февраля 1942 года в Ново­сибирскую область было перевезено бо­лее 125 тысяч немцев.

Дед Матвей семью Христиана забрал к себе домой и выде­лил им две жилые комнаты и кладовку для вещей. Христиан попросил у деда пилу и несколько небольших бревен, а топорик, долото и стамеску сам привёз из Повол­жья. Этим он очень удивил и обрадовал деда Матвея, тем более, что на другой же день быстро смастерил скамейку и табу­ретку, а через пару дней появился про­стой стол из двух досок и ещё пара скаме­ек. Одну скамейку он отдал деду Матвею в счет оплаты за мясо и картошку. Дед рас­щедрился и отдал ещё и ведро квашеной капусты, но взамен Христиан должен был сделать ему красивую табуретку.

Христиана очень огорчила новость, что он должен со всей семьёй прибыть в соседнее село Черновка для регистра­ции и постановки на учёт. Там, в сельском Совете им объяснили, что они длитель­ное время будут называться «спецпере­селенцами», а не простыми эвакуиро­ванными и взрослые должны приходить каждый месяц и расписываться в том, что всё нормально. После этого Христиан сразу пошел в больницу – жена заболела, и нужны были лекарства, а в деревне их не было.

У Христиана Гаппеля в душе был тяже­лый осадок, который сильно его угнетал: заболела жена, ситуация со «спецпере­селенцами» тоже его не радовала.

Однако до сих пор Христиан не встретил никого из своих земляков.

Дед Матвей уговорил бригадира и председателя колхоза, чтобы его посе­ленца утвердили в кузницу. И вот уже че­рез пару дней Христиан шел в заброшен­ную когда-то кузницу, она стояла у спуска к реке Карасук, к которой всегда гоняли скот на водопой.

Начало 1942 года запомнилось всему семейству Гаппель невиданными ранее морозами в минус сорок градусов, кото­рые продержались почти всю зиму. Хри­стиан с сыновьями каждое утро ходил на работу, поэтому обмороженные щеки и нос стали для них привычным делом. А однажды, когда они долго разыскивали под снегом плуг, чтобы починить его, один из сыновей сильно обморозил пальцы на руках. Частенько дед Матвей давал «по­страдавшим» гусиный жир, чтобы обмо­рожение скорее прошло. Христиан часто вспоминал, как на своей родине, в дале­ком Маркштадте, они лечились у доктора Грасмика.

Февраль 1942 года перепугал семью Гаппель основательно. Пришло офици­альное письмо, в котором было сказано о необходимости явиться Христиану в сельский Совет соседней деревни Черно­вка. Через три дня он дрожал в сельсове­те не от холода, а от ужасного известия – через три дня прибыть с рюкзаком для отправки в трудармию…Трагическая новость опечалила не только семью Гаппель, но и хозяина дома, в котором они жили. Разозлившись, дед Матвей поклялся председателю, что от­говорит весь военкомат от этой затеи, а Христиана привезет обратно, так как в де­ревне без кузнеца – никак.

На следующий день поехали они на санях в сильный мороз до Кочек. Целый день они добирались до населенного пун­кта, и за это время дед успел простыть. Лишь на утро следующего дня они попа­ли в военкомат. Военком Морковин был очень строг и через пару слов, поняв, что к чему, вывел Матвея из кабинета и ска­зал, чтобы он не совал свой нос в военные дела. Ничего не получилось – Христиан с сыном Александром, которому едва ис­полнилось 17 лет, отбыли в Новосибирск.

Новосибирский областной во­енкомат быстро сформировал целый состав немцев-спецпе­реселенцев мужского пола и отправил их на Урал. В Березниках всех немцев сгруппировали по основным спе­циальностям, но Христиану с Алексан­дром удалось несколько месяцев пора­ботать вместе. И это помогло им выжить в первый, самый трудный год трудармии.

Осенью 1942 года Александра забра­ли в другую группу – группу грамотной немецкой молодежи и отправили их в Москву на ремонт высотных зданий. Ког­да начальник зачитывал имена и фами­лии тех, кто попал в монтажную группу, на фразу «Александр Гаппель» из строя вышли сразу двое молодых людей. Как оказалось, юноши были полными тёзка­ми, разница была лишь в отчестве: один – Христианович, другой – Иоганнович. Не зная, как поступить дальше, начальник приказал обоим отойти в сторону, чтобы не мешать распределению, по оконча­нии которого и определится, что делать с каждым из них.

Вот так и познакомились два Алексан­дра.Юноши очень быстро нашли общий язык и разговорились о родных. Алек­сандр Иоганнович рассказал, что он ро­дом из северной Украины, а Александр Христианович в свою очередь поведал о том, что жил в Поволжье, что его предки приехали на Волгу ещё в далеком 1767 году, и с тех пор фамилия Гаппель стала очень распространенной в Республике немцев Поволжья. Потом ребята отпро­сились у начальника, сбегали в фото­ателье и сфотографировались вместе. К сожалению, уже на второй день дру­зья потерялись. Как оказалось, на всю жизнь…

После того, как Христиан проводил своего старшего сына в Москву, сам он попал в новую группу, она была сформи­рована из людей, которые умели рабо­тать с металлом.

Через пару дней Христиан уже сидел в товарном вагоне с большой группой муж­чин, одетых в телогрейки, а у дверей сто­яли солдаты с оружием. Только эти сол­даты и смогли объяснить, что весь состав отправится на стройку в восточную часть страны. И добавили, что на месте они будут лишь через две недели. Христиан стал подсчитывать время движения по знакомым уже станциям-остановкам, так как от Новосибирска до Урала уже знал путь. У него получалось, что на третий день к вечеру он уже должен был быть в Новосибирске. Мужчина понимал, что его никуда не отпустят даже на часок. Тогда в его голове появилась идея. Если их тог­да из Новосибирска посылая в дальний путь, отправляли в бани, то, наверняка, и в этот раз их отправят мыться, ведь до­рога неблизкая. Христиан посоветовался с товарищами, и его поддержал земляк с Волги – Гук, который сразу сказал, что идея сбросить письма на почте в Новоси­бирске очень хорошая. Только надо было писать на русском языке и допускать как можно меньше ошибок. Переговорили между собой около десятка мужчин, но в итоге только Христиан хорошо писал и го­ворил по-русски. Он пояснил землякам, что он будет писать всем, но остальные в это время должны отвлекать охранников. Кроме того, для их затеи нужно было где-то раздобыть чернила и бумагу.

Христиан пытался за печуркой спрятать лист бумаги, а оче­редной товарищ старался при­крывать его от взглядов охран­ников. Охранники поочередно спали, и только один из них караулил возле двери и поэтому не обращал внимания на то, что за печкой пишут письма. Так, к вечеру мужчины успели написать пять хороших писем и столько же на другой день. Пись­ма сложили стандартными треугольника­ми и стали обдумывать, как бы раздобыть чернила, чтобы подписать письма, так как сами письма Христиан писал каран­дашом. Было решено собрать подарок часовому и уговорить его на остановке достать чернил. На следующей остановке всё получилось, как планировалось – до­вольный солдат жевал сухари и читал по­даренную ему книгу, а мужчины тем вре­менем не спеша подписывали письма.

В Новосибирск приехали поздно, уже почти все дремали к тому времени. Часо­вой громко объявил, что на охране вагона остается один солдат, а всем, кому нужно собираться с необходимыми вещами – на выход.

Более двух часов их группа потратила на мытьё в бане, и за это время Христиану удалось уговорить одну работницу бани за деньги взять все их письма и отнести в почтовый ящик на вокзале. Вот такони и реализовали свой план. Сосед Христиана, крепкий волжанин Гук стал звать его теперь не иначе как «старший», после чего на следующий день один из охранников спросил: «По­чему вы его называете старшим?» А Гук бодро, но с немецким акцентом сообщил, что такое звание Христиан получил за хо­рошее знание русского языка. Так и по­велось с того дня, что Христиан – «стар­ший». А уже позже его не стали называть по имени, а просто говорили «старшОй». Потом Христиан в своем отряде всем пи­сал письма по-русски.

На фронте в это время были большие проблемы. Имен­но в этом месяце в 1942 году Гитлер взял в плен целую ар­мию русских солдат и офицеров. Генерал Власов осмелился написать фюреру це­лый доклад от имени «Новой России без большевиков и капиталистов», которая с помощью своей освободительной армии уничтожит сталинскую тиранию и заклю­чит «почетный мир» с Германией. Это чи­тали высшие офицеры вермахта и пред­лагали Гитлеру. Кейтель лично вручил, а Гитлер взорвался: «Что, в конце концов, позволяет себе этот сын мясника!? Сове­товать нам вздумал? Да ещё одна такая выходка и пусть пеняет на себя!» Кейтель знал хорошо, что очень сложная обста­новка на Восточном фронте и склонялся к необходимости создания Русской ос­вободительной армии и даже пытался уговорить фюрера, но было пока безре­зультатно. концу августа 1942 года под­нялся большой шум в Берлине – арестовали руководителей большой шпионской группы «Красная капелла», которая была созда­на военной разведкой и НКВД. Избежала тогда ареста агент «Юна», которая обо­сновалась в Германском МИДе.

В лето 1942 года, когда эшелон с трудармейцами шел на Восток, во вре­мя большой остановки в Новосибирске Христиан Гаппель и Гук успели погово­рить с другой группой таких же как и они мужчин и очень удивились. Оказалось, что возле города собрали более тысячи немцев-переселенцев и депортирова­ли уже дальше – на самый дикий север, в Нарымский край на большие рыбные промыслы. При переселении в Нарым немцам пришлось испытать всё те же трудности депортации. Им разрешали брать с собой лишь самое необходимое и деньги – те копейки, которые они успе­ли заработать в колхозах. И снова эти люди не получили ничего в счет компен­сации за оставленное имущество и скот. Намного позже вниз по Оби отправляли баржи с людьми, чаще до самого Запо­лярья. А в другое лето всё повторилось, так как большинство немцев не смогли устроиться в землянках и погибли в дол­гие и лютые сибирские морозы.

Целый состав с трудармейцами шёл почти месяц и вот показался Байкал. Почти все заулыбались, а на малом полу­станке всех немцев, названных трудар­мейцами только на словах, тут же по ко­манде военных с оружием выстроили, как арестованных, и начальник, забравшись на большой ящик, закричал: «Зря улыба­етесь. Будете все долго долбить вон те горы. Стране нужна новая железная до­рога с туннелями! И быстро!»

Улыбки сошли с лица и, как оказалосьнавсегда. Почти все из приехавших не имели ни малейшего понятия, как про­бивать туннели. И теперь уже грустные глаза глядели на горы у самого южного берега знаменитого Байкала. Начальство и сменные охранники укрылись в неболь­шом бараке на этом диком полустанке, а трудармейцы в своих телогрейках уле­глись прямо на земле. От такой большой массы людей даже природа удивленно притихла.

Прибывшие немцы-трудармей­цы не знали, какая их ждёт осень и зима. Начальство не жаловало их, даже «людьми» их редко кто называл. Их привезли на аб­солютно необитаемое место без крова и пищи, даже просто спать было негде. Рано утром всех поднимали и ставили в строй, после чего под конвоем отправля­ли на работу… Это был ГУЛАГ.

«Байкалтуннельстрой» начал рабо­тать. Отряды колоннами шли к горе, что­бы строить временную, обходно-объезд­ную дорогу у левого склона горы, вдоль берега Байкала. Немного людей остави­ли для установки палаток для осеннего проживания и часть людей направили на заготовку бревен, чтобы скорее строить бараки для зимнего проживания. На­чальник колонны всех предупредил, что здесь придется работать несколько лет. Это трудовая армия из «неполноценных» малых национальностей и явно на долгое время. Всем стало ясно, что фюрер – враг народа, который обманул и вероломно напал на СССР, поэтому и депортировали немцев Поволжья. От Урала и до Дальне­го Востока работала трудармия. Одна из колонн немцев должна была прорубить тоннели через горы южного Байкала и построить железнодорожные пути, что­бы увеличить количество проходимых поездов на Восток и обратно. Ведь было военное положение не только на западе СССР, но и на Востоке.

А Сталин не терпел такие «тылы». На другой же день в пассажир­ских вагонах прибыли боль­шие начальники и очень много. Для них оставили в тупике пару теплых вагонов и выставили возле них охрану. Самым большим начальником оказался офицер НКВД, за которым спешила груп­па гражданских лиц. Офицер, как полко­водец, часто указывал, где и как распо­ложить лагерь и, главное, поскорее всё обтянуть колючей проволокой. Он гром­ко говорил, что необходим образцовый лагерь для немцев. У этих тысяч людей родная власть отобрала всё без суда и следствия: имя, честь, свободу и даже надежду. Война резко ускорила обо­рот движения товарных поездов, ведь на Запад надо перевозить много людей и машин различного назначения. Бой­цы трудовой армии до пота и крови весь световой день трудились безоговорочно.

После нескольких дней изнурительно­го труда Христиан Гаппель пожаловался своему товарищу, что совсем плохо ста­новится ему. Не хлеб везут им, а только лишь колючую проволоку. Выходило, что всех их мобилизовали через военкомат, а в итоге отправили за «колючку»…